Irina (irishka_e) wrote in rosa_ventorum,
Irina
irishka_e
rosa_ventorum

Текст: Гвоздев А.А. Массовые празднества на Западе (продолжение)

Гвоздев А.А. Массовые празднества на Западе.- Л.,1926

Массовые инсценировки (мистерии)

В тесной связи с идеологией христианской церкви стоят и так называемые мистерии XIV—XVI в.в., неразрывно связанные с возвышением городов и развитием городской буржуазии, организовавшейся в гильдии и цеха. Экономический расцвет городов создал профессиональные корпорации, которые и овладевают теперь массовыми празднествами города, надолго, однако, оставаясь под влиянием церковных учений, но в то же время, все более явственно внедряя в свои празднества чисто светские интересы, подсказанные развитием торгового капитализма.
Проблема массового самодеятельного празднества разрешается средневековым городом двояким способом. С одной стороны, мы видим своего рода „передвижной театр", в котором каждая отдельная гильдия или цех берут на себя оборудование особого помоста, поставленного на четыре колеса и исполнение на нем части всей массовой постановки. Эти „телеги" (англ. „пэджент"—pageant), имели два яруса. В нижнем ярусе любители - актеры одевались, в верхнем, открытом со всех сторон, они играли, так что все зрители могли их видеть и слышать. Эти „пэдженты" выезжали в город и играли в различных его частях одновременно, так что на каждой улице исполнялся один из эпизодов всего действия: по окончании данного эпизода „пэджент" уезжал на другую улицу или площадь, а его место занимала другая „телега-театр" со следующим по порядку эпизодом. Такой распорядок мы встречаем в Англии и во Фландрии на исходе Средних Веков, а также в Испании XVII века.
Во Франции, Германии и Италии установился другой способ инсценировки. Здесь все действие сосредоточивалось на площади, и распределялось по различным ее местам, на которых и выстраивались отдельные беседки, стройки и домики (лат. mansiones, франц. maison, дом), служившие для исполнения отдельных сцен.
Как в том, так и в другом случае корпорации брали на себя инициативу и всю организацию массовой инсценировки, к участию в которой привлекалось до 500 любителей-актеров, игравших пред многими десятками тысяч зрителей в течение нескольких дней подряд. Характерным для этих постановок является сочетание серьезных сцен, иллюстрирующих те или иные эпизоды из священного писания, с ярко бытовыми, комическими и фарсовыми сценами, отражавшими быт городского населения и ставшими точкой отправления уже чисто светского театра городской буржуазии.
Так как подробная характеристика мистерий привела бы нас к необходимости обрисовать целую главу из истории европейского театра и отвлекла бы нас от нашей прямой цели, мы ограничиваемся частичным воспроизведением современного описания одного из главных моментов этих массовых постановок, именно шествия всех участников инсценировки по городу, пред началом массового празднества. Костюмы, атрибуты, колесницы, группы и отдельные фигуры — обрисованные в приводимом нами описании, вовлекаются впоследствии в действие, как только все шествие, пройдя по городу, расположится в указанных и оборудованных заранее местах на площади. Исключительная пышность и великолепие, которым отмечено это шествие, характерно уже для самого позднего периода мистериальных постановок, накануне их исчезновения в XVI веке в связи с утверждением придворно-аристократического театра, идущего из Италии эпохи Возрождения. В то же время, приводимое нами описание иллюстрирует богатство и роскошь французских городов эпохи мощного роста торгового капитализма.
«Распорядок триумфальной и великолепной процессии мистерии апостольских деяний, имевшей место в Бурж. в воскресенье, в последний день апреля 1536 года» записан королевским секретарем Жаком Тибу (J. Thiboust) и гласит следующим образом: 1
„Около шести часов утра, бургомистр и старшины вышеназванного города (Бурж), в сопровождении городских чинов, числом 36, в красных и зеленых одеждах, бургомистр со старшинами на мулах с чепраками, а городские чины пешком, при чем у каждого был в руках белый жезл, отправились, в целях поддержания порядка среди толпы народа, в аббатство и монастырь Сэн-Сюльпис в Бурж, где уже собралась большая часть граждан, которые должны были изображать действующих лиц мистерии. После обедни, на которой присутствовали все собравшиеся, граждане разошлись по комнатам и другим местам, для них приготовленным, для переодевания и облачения. Монахи монастыря встретили их с почтением и радушием и предложили им, не скупясь, угощение и вино.
Около десяти часов в названное аббатство прибыли судебные власти, чтобы оказать устроителям мистерии помощь и ознакомиться с распорядком указанной процессии. Для этой цели забили в барабан, а трубачи и флейтисты заиграли, приглашая тем самым каждого встать на свое место. Тотчас же отправились на определенные места, на большую окруженную стенами площадь с тремя большими воротами. Через первые ворота, расположенные со стороны церкви, вошли все участники, а к другим воротам, ведшим к садам аббатства, окруженным заполненными водой рвами, так, что отсюда никто не мог войти—отправился уполномоченный, и, встав на возвышение, вызвал всех участников по очереди, согласно списка, в котором значились их число, их имена и прозвища. Судебные власти, бургомистр и старшины, пропустили их затем через третьи ворота на площадь, раскинутую вокруг пруда, так что обозрение всего распорядка не доставляло труда. Лошади и триумфальные колесницы, рай и ад остались на первом большом дворе. Последний выходил на пригород СэнСюльпис, ворота которого были широко раскрыты. Около 11 часов стали выходить из аббатства в следующем порядке: впереди наместник короля и королевы Наваррских, на муле, с белым жезлом в руке. Его сопровождали 12 сержантов с белыми жезлами в руках, которые освобождали путь и прокладывали дорогу среди толпы. Народ собрался в названном пригороде в таком огромном количестве, что лишь с величайшим трудом удавалось освободить узкий проход. Шествие открывали пять трубачей, один горнист с четырьмя швейцарскими барабанщиками и два флейтиста. За ними следовали две адские фурии — голые люди, с длинными волосами на многих частях тела, с длинными волосами на голове и бровями, ниспадавшими до подбородка; кроме того, они как бы были покрыты язвами, а из их пасти, казалось, извергался огонь.
Затем следовали, горделиво шествуя, четыре маленьких дьявола, одетые в материи диковиной окраски, с трещотками, позолоченными шлемами и крыльями, которые непрестанно двигались.
За ними шли, великолепно выступая, шесть других дьяволов, четверо в диковинно окрашенных одеждах, с блестками, частью позолоченными, частью посеребренными. Остальные двое были одеты в фиолетово-красный и оранжевый бархат, весь усеянный вышитыми змеями, ящерицами и ехиднами и другими зверями. У всех были большие крылья, ниспадавшие с плеч до ног. Они могли расправлять и опускать их по своему усмотрению. Кроме того, у всех были трещотки и позолоченные и посеребренные шлемы. Они изрыгали огонь из ушей и ноздрей и держали в руках изготовленные в форме змей огневые палицы, которые ежечасно переменялись особо для того приставленными людьми, так, что они непрестанно могли извергать огонь.
Затем следовал огромный дракон, примерно 12-ти футов длины, непрестанно двигавший головой, глазами и хвостом и высовывавший язык, с которого часто струилось пламя. Между его крыльями, которые могли двигаться, сидел сатана, одетый в красный волосатый, узорчатый бархат,опоясанный длинной змеей, все время,вертевшей головой и хвостом. На других частях его тела видны были малые змеи и драконы, также двигавшиеся. Его крылья были снабжены зеркалами; он часто расправлял их. Его шлем был наполовину срезан и закрывал только голову; он был позолочен и усеян змейками и ящерицами, извергавшими огонь. В руках он держал скипетр, из которого в четырех местах струился огонь. Огонь этот заготовлялся другим дьяволом, нарочно для сего приставленным, на обязанности которого лежало также управление движениями дракона.
Далее шел Велиал, наместник ада, в огненно-ярком бархате, вытканном различного рода зверьем. Вокруг шеи он нес живую черепаху, окованную золотою цепью, стоимостью от 300 до 500 талеров. Головной убор его пышно вздувался. Его крылья из разноцветно отсвечивающей тафты были украшены вышивками, шлем и трещотка были посеребрены. Он извергал огонь через ноздри, держал в руке огненную палицу и выступал горделивее других. За ним следовал Цербер, привратник ада, одетый в красивый красный волосатый наряд, усыпанный маленькими золотыми мордами. Также были украшены и его крылья. На его шлеме красовались три позолоченные головы, часто извергавшие огонь. В руке он держал адские сковороды, рассыпавшие такое множество искр, что казалось, будто их только что вынули из печки. Руки и ноги названных дьяволов были так устроены, что когти их раздвигались и сжимались при ходьбе, как у павлина.
Затем шла Прозерпина; с ее длинных грудей все время капала кровь, а иногда и огонь. На ней был посеребренный шлем.
Вслед за этими дьяволами везли ад, длиной в 14 и шириной в 8 футов. Он имел вид скалы, на которой стояла горящая, покрытая пламенем, башня. В ней находился Люцифер, но видны были только его голова и туловище. На нем медвежья шкура, на волосах которой висели блестки. На шлеме его были две морды, различной окраски. Он непрестанно изрыгал огонь и держал в руках змей и ехидн, двигавшихся и изрыгавших огонь. На четырех углах скалы стояли 4 маленькие башни, в которых виднелись грешники, подвергаемые различного рода мучениям. С передней стороны скалы появлялась огромная змея, извергавшая огонь из пасти, из носа и ушей. Из трещин выползали всевозможные змеи и большие жабы. Ад управлялся и передвигался с помощью находившегося внутри его некоего количества людей, приводивших в движение различные орудия пытки, расположенные в особо для сего предназначенных местах, так, как было приказано.
Позади ада, немного отступя, шел бесноватый в платье из зеленого шелка, усеянном золотыми яблоками, с воротником из желтого переливчатого шелка. На нем была шапочка диковинной формы, усеянная камнями; его вел- его отец, держа его на длинной позолоченой цепи. Отец был одет в зеленый шелк, с воротником судейского образца.
За ними следовал слепой и его слуга, в красном и сером шелку. У слепого была лира, на которой он мог играть. Выглядели оба отлично, каждый в своем роде.
Далее несли расслабленного на носилках, которые были окрашены в зеленый цвет, убраны позолочеными картузами и закрыты разноцветной материей. На нем была рубашка оранжевого цвета—из шелка и матерчатый головной убор.
Затем следовали один за другим одержимые всевозможными болезнями, слепые, хромые, бесноватые, горячечные и другие больные, все в тяжелых шелках, одетые гораздо богаче, чем им подобало. Всего числом от 18 до 20 человек.
Затем шли, играя, два барабанщика и один флейтист, шествуя перед толпой евреев и евреек, изображавших ариан, саддукеев, фарисеев, героев, сатрапов и носильщиков, всего около 50 человек. Все они были хорошо одеты, на античный образец, в бархат, в шелк, дамасскую ткань и тафту разнообразных цветов. Все были в шляпах, богато украшенных вышивками и камнями. Среди них ехали верхом на лошадях три трибуна, одетые в шелка и дамасскую ткань, с опрокинутыми назад зубчатыми воротниками, причем на каждом зубце висела шелковая кисточка или жемчужина.
Затем следовал наместник Гиерополиса на большом верблюде, отлично сделанном, который вращал головой, раскрывал морду и высовывал язык. Военачальник вел его на шелковых возжах, на которых висели богатые золотые кисти. На спине имелось сидение с богатыми подушками. Перед Иродом шли маленькие дети. Некоторые из них несли арфы, лютни, малые скрипки и волынки, на которых они отлично играли, остальные пели. На триумфальной колеснице, обвешанной голубыми и золотыми тканями, усеянными девизами Ирода, находилось сидение в форме цветка. На нем сидели двое детей в куртках из голубой тафты, с голыми руками и ногами, на голове лавровый венок. Перед ними стоял на колеснице небольшой стол со спинетом, на котором они искусно играли одной рукой, держа в другой триумфальный венок, посреди которого висели на шелковых лентах две белые дощечки с надписями, исполненными золотыми буквами.На одной было написано: „Достоинство, развеенное на многих, гибнет"; на другой: „Почести надлежит распределять по заслугам, а не по чину". Эту колесницу вели и двигали четыре стрелка... Предшествуемый знаменщиком верхом на коне, 28-ю маврами с палицами, вазами, лавровыми и триумфальными венками, затем двумя пышно украшенными конями, выезжал Нерон на высоком станке, восьми футов ширины и десяти футов длины, увешанном до земли спадающей золотой парчой, на которой вытканы были, словно живые, большие орлы. На станке стояло сиденье, также покрытое золотой парчой. Нерон восседал на нем, одетый в военное платье из синего бархата, вытканного растениями в античном вкусе... Его осанка была горделива, его внешность великолепна, а станок вместе с его особой несли восемь пленных королей, которые находились внутри, так что видны были только восемь коронованных голов с золотыми коронами. За ними следовали трубачи, горнисты, барабанщики и флейтисты.
Затем везли Рай, восьми футов ширины и двенадцати футов длины. Он состоял из открытых тронов нарисованных в виде облаков, внутри и снаружи находились ангелочки, херувимы и серафимы и всякие власти небесные, сработанные рельефно, со сложенными кистями рук, в непрестанном движении. Посредине было сидение в форме радуги, на которой были изображены троица, отец и сын и св. дух; за ними два золотых солнца на троне. На четырех углах находились сидения, на которых восседали в богатых одеждах четыре добродетели: справедливость, мир, истина и сострадание, а рядом с божеством находились три маленьких ангела, шествовавшие около рая, распевавшие гимны и песнопения в созвучии с музыкантами, флейтами, арфами, лютнями, скрипками и виолами.
Всем шествием руководили судебные власти, бургомистр и старшины и часть устроителей, все на мулах, с черными чепраками, держа в руках белые жезлы, имея полномочия следить за порядком, установленном в аббатстве. И порядок ничем не нарушался и все прошло так спокойно, что даже представить себе трудно, почти казалось это чудом, принимая в особенности во внимание множество чужого народа, заполнявшего улицы".

1 Имеется переиздание этого описания XVI века. Bourges, 1836 (на франц. яз.) и немецкий перевод в книге М. Boehn, Das Buhnenkostum. Berlin, 1921.

В связи с упомянутым нами выше стремлением церкви включить в свои празднества и процессии остатки языческих празднеств и тем самым удержать население под своим влиянием, нельзя не указать на своеобразные формы, которые приняла церковная процессия в Испании XVI—XVIII веков, соединившись с театральными представлениями недавно появившихся профессиональных комедиантов и с танцами и увеселениями народа. Описания очевидцев путешественников, побывавших в стране инквизиции и религиозного фанатизма, отмечают это характерное сочетание языческих и христианских элементов в пестрой картине городского празднества, на котором выступают вместе с церковниками и придворными, сопровождающими церковную процессию в день праздника „тела христова", также и диковинные фигуры великанов, мавров и драконов. Поставленная на колеса, движется „Тараска" — огромная женщина-змея из картона, приводимая в движение спрятанными в ней людьми, заставляющими ее проделывать разные шутки над зрителями. Театральные представления и танцы весьма непристойного характера неразрывно скрепились с этим церковным празднеством.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments