Irina (irishka_e) wrote in rosa_ventorum,
Irina
irishka_e
rosa_ventorum

Текст: Гвоздев А.А. Массовые празднества на Западе. Часть 3

Гвоздев А.А. Массовые празднества на Западе.- Л.,1926

Празднество „глупцов"

Но в недрах церкви скрывался и дух протеста против нее, который сурово подавлялся господствующими властелинами церковных княжеств. Этот протест проявляется в увеселениях под новый год, праздновавшихся низшим духовенством и известных под именем празднества ослов (asinaria festa).
В различных местностях оно носит разные названия: очень часто оно именуется «Празднеством глупцов или шутов» (festum stultorum, fatuorum, follorum) иногда—празднеством субдиаконов, т. е. первого чина низшего духовенства, которое обычно руководило всем представлением, а также празднеством жезла или посоха Jestum baculi) в связи с характерным для него обрядом.
Это празднество распространилось главным образом во Франции. Первое упоминание о нем относится к концу XII века. В сочинении ректора богословия в Париже (И. Белетус) говорится о четырех видах празднеств, справлявшихся в церкви (после Рождества) дьяконами, священниками, мальчиками—прислужниками и субдьяконами, «именуемыми глупцами» (quos vocamus stultorum). Одновременно это празднество засвидетельствовано и для собора Парижской Богоматери (Notre Dame). В 1190 г. клирикам этого собора запрещают чинить бесчинства во время названного празднества, петь светские песни, носить маски, употреблять деревянные рамки—переплеты со свечами, отводить руководителя празднества с пением и шествием из дому в церковь и обратно и видоизменять церковные песнопения.
Из дальнейшего описания явствует, что преобладающую роль в день этого празднества играли субдьяконы, к которым обычно существовало пренебрежительное отношение. Они избирали своего представителя и в этот день передавали ему жезл (baculus), в знак его руководящей роли на весь последующий год. Эта передача жезла или посоха являлась, таким образом, центральным местом празднества; она определила одно из его названии, также как и пренебрежительная кличка (stultorum) „глупцов", данная низшим чинам духовенства.
„Бесчинства", творимые в церкви во время празднеств, не так легко расшифровать, исходя из декретов и указов церковных властей, запрещавших и восстававших против разгула в стенах храма. Декрет папы Иннокентия III (1207) открыто указывает на непристойные жесты и вредную похоть "выявляемую субдьяконами перед лицом народа. На широкое распространение и давность традиций этих празднеств указывает огромное число запрещений, издававшихся на протяжении всего средневековья, начиная с конца XII века.
Рукопись, известная под названием Missel des Fous (служба, обедня шутов), опубликованная в 1888 г. французским ученым Р. Bourguelof знакомит нас с песнопениями и музыкой, специально сочиненными для этого пародийного богослужения. Здесь впервые встречается характерное название: празднество ослов (asinaria, festa) а также и известные стихи под названием „Греза осла":

«Orientis partibus adventavit Asinus.
(Из восточных стран пришел осел и т. д.).

Припев на французском языке («Хе, господин осел, что вы так поете, так кривите красивый рот, вы получите достаточно сена и овса для засева") повторяется в каждой из 9 строф.
В первоначальном своем виде действие разворачивалось примерно так: после славословия, пропетого певцом среди церкви, все выходили из храма, дабы привести осла, который дожидался у главных ворот. Последние были закрыты. Здесь, у ворот, собирались клирики, каждый со своей бутылкой в руке, причем глава каноников запевал хвалу „январю", т. е. новому году. Двери храма раскрывались и осла вводили в церковь, при чем пели вышеприведенные стихи „Orientis partibus" и т. д. Согласно древнему церемониалу в этот день кадили только при помощи кровяных колбас и сосисок (cum boudino et saucita).
Другой источник XIII века рассказывает о процессии, где также фигурирует осел, на котором восседает красивая девушка с ребенком на руках, изображая евангельский рассказ о бегстве в Египет. Процессия двигалась по улицам гор. Бовэ от собора к церкви св. Стефана. Осла с восседающей на нем девушкой подводили к алтарю и служили обедню канонического характера, во время которой, однако, священнослужитель, вместо обычных слов (ite, missa est), трижды кричал по ослиному и народ отвечал ему таким же криком, Весьма вероятно, что наиболее яркие и совершенно непристойные с точки зрения церкви и общественной нравственности „деяния" клириков на этих празднествах не попали в церковные записи и потому остались скрытыми от историков. До нас дошли в большинстве случаев уже редактированные и исправленные, согласно указаниям запретительных декретов, тексты этих своеобразных служб, ощупью намечавших первичные формы антирелигиозных настроений.
Интересно отметить, что учителя церкви восстают в эту эпоху не против самого „празднества ослов", а только против излишеств и скандальных бесчинств, часто разыгрывавшихся в течении празднества. Когда в XIV веке против празднества ополчается высшее духовенство и короли, то местные причты не особенно стремятся подчиниться запретам. Эти празднества пользовались популярностью не только среди низших клириков, но и среди горожан, которых привлекала необычность зрелища. В 1445 году, богословский факультет в Париже обратился ко всем епископам Франции с посланием, в котором он обрушивался на это празднество и доказывал его происхождение от языческих обрядов. Благодаря этому посланию мы узнаем новые подробности „празднества ослов": „Можно видеть священников и клириков, во время службы носящих маски и чудовищные личины. Они танцуют в хоре, переодетые женщинами, сводниками и министрелями. Они поют непристойные песни. Они едят по углам алтаря черные колбасы, в то время как священник служит обедню. Там же они играют в кости. Они кадят вонючим дымом, исходящим от подошв старых башмаков. Они прыгают, бегают по церкви, нисколько не стыдясь. А затем они разъезжают по городу в грязных повозках и тележках, вызывая смех своих спутников и сотоварищей, проделывая непристойные жесты и произнося постыдные и грязные слова."
Ученые богословы ополчаются против обычая выбирать „архиепископа глупцов" и одевать его в митру, снабжать его посохом и носить перед ним кресты, словно перед священником, идущим со св. дарами. Они негодуют, что миряне одевают церковные одежды, что клирики наряжаются шутами и что на празднестве исполняются театральные игрища и показывается игра марионеток.
Когда воззвание богословов стало оказывать свое воздействие, и епископы разных городов стали стеснять и запрещать празднество, то духовенство трех церквей в г. Troyes постановило устроить игры, в которых под видом аллегорических фигур лицемерия и т. п., были жестоко высмеяны епископ и его сообщники по борьбе с этим празднеством. Пришлось издавать декреты и против таких „игр", а также запрещать обычай брить бороду старшине празднества, усаженному на особых подмостках среди толпы. Борьба с „празднеством осла" продолжается до конца XIV и начала XV в. Национальные и провинциальные соборы восстают против него, причисляя его к недозволенным зрелищам и игрищам скоморохов. Под влиянием такого осуждения это празднество отделяется от церкви, переносится на улицу и площадь и здесь передается от клириков горожанам, принимая новые формы и смешиваясь с чисто светскими праздничными обычаями и театральными фарсами ремесленников и буржуа. Но в пору своего расцвета, в эпоху средневековья, это празднество выявляло в ярких чертах глубокую рознь, существовавшую между высшим и низшим духовенством, рознь, которая позднее, в годы Великой Французской Революции, вылилась в определенные формы политической борьбы.1

1 Обширная литература об этом празднестве указана у Е. К- Chambers. The Mediaeval Stage, v. II. Oxford. 1903.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments